Не могу не писать. Взялся сканить письма, но сердечко. Ночью писал в чате к Наташе, о парасоматиках, утром она прочла и отреагировала: «Эт клиника.. к доктору!» Я даже опешил. И сообщил, что парасоматики не лечатся в клинике - они лечатся исправлением соотношения индивида и его социальной среды. Спал мало. Пытался сканить в ангаре, но освещение не то. В итоге спал - в тепле. Сегодня, видимо, пойду на улицу. Хотя, не факт - если найду чем себя занять ночью. А чем себя занять ночью я, видимо, найду. Сердечко бесит. Джессике едут по ушам, а она, глупая, ведется. Манипулируют - а она не понимает. Меня, конечно, похоронят, и это и бесит. - (10:00)
Температура 35,4. Всё размышляю: а может ли кавалером Джессики оказываться сын Панковой Наташи? У нее ведь есть дети, и им явно не по пять лет? - (12:10) - Наверняка же так.
И в какую я ни приди группу или отделение, на выходе получится так, что этот человек окажется в этой же самой группе или отделении, а может их и возглавить. - (12:15)
Пришел озноб. Поставил градусник - температура немножечко поднялась. 35,8. Нет, ну а что я могу сказать? Сегодня - день прощания с Вестрой. Наташа неадекватна. И этого уже достаточно чтобы не заниматься в клубе. Без разницы, по какой причине она не взяла меня на сборы. Дальше будет только хуже. Просто, мне правда нечего делать там, где меня пинают. - (12:35)
И это уже не говоря о том, что кавалер Джессики - наверняка сын Наташи. Она же не на ровном месте неадекватна. - (12:50)
Причем Наташа может играть против меня не в пользу своего сына (я правда не знаю, сколько у нее сыновей и сколько им лет), а в пользу сына своего одноклубника. Но это уже без разницы. Подальше от этого дерьма. - (13:25)
Надо поскорее валить из страны. Жизнь проходит. Она наверное не уходит в никуда, но этот бедлам правда надоел. Свинец в ногах. Эта шантропа полагает, что пересплю с Джессикой. Почему мне противно играть с напёрсточниками: ты ясно означил свою позицию (парасоматики, напряги - до свидания), но тебя продолжают гнать в дерьмо. Хотя по умолчанию понятно, что пробиться невозможно. В пределе повесят судимость - и только потом убедятся, что с Джессикой общаться не буду. Причем сам факт судимости не оставляет ни малейших шансов на мое «да» - начать хотя бы с того. Тебя гонят в ситуацию, которая напрочь отринет все дальнейшие возможности, но это их не беспокоит ничуть! Я пока прямым текстом не проговоришь: я не буду общаться с Джессикой, они не успокоятся. - (15:50)
Саню письма и в них же заглядываю, прочитываю кое-что. Это дерьмо не закончится никогда. Экстраполяция. Надо уматывать поскорей. Жизни жаль. - (15:55)
Просто, сводя Джессику со всяким дерьмом, вы не решаете своих проблем. Вы не найдете ей замену. Подружки закончились. Десять лет назад, пятнадцать лет назад у вас это прокатывало, а ныне - всё, баста. Ваши времена прошли. - (16:05)
Температура в глубоких минусах. 35,7. Джессике нашли засранца, который будет водить ее в горы. - (17:05)
Ну вот, нашел кое-что в письмах, что меня так интересовало:
Я не знаю точно, когда случилось так, что Мадлен перестала быть моею, но с ее поступлением в Академию (конец лета 95-го года) отношения начали приобретать какой-то иной оттенок, иную качественную специфику. Тогда же Мадлен перехала в общежитие на Юго-Западе. Я помню, я психовал тогда, я даже магнитофон в метро с психу об пол грохнул, протестуя, что Мадлен начала относиться ко мне совершенно иначе, не созидая, но, как бы, подтачивая изнутри наш союз. Сколько я ей тогда претензий выговорил! - было тщетно всё, и Новый год мы встречали уже порознь. Людыч, кстати, тогда же появилась, тою же осенью, - и 1-го января, после новогодней ночи в веселой компании, после дня, что с нею вместе мы провели в одной из московских гостининиц, девочка пожелала "быть украденной". Я не поддался, сразу почуял неладное, и типичный почерк, заметь: не мытьем, так катаньем, не прямым исчезновением Мадлен из моей жизни, так появлением иной подружки освободить мое сердце. Я не желаю никак очернить Людыча, я очень благодарен ей за то общение, какое она искренне дарила мне, но разлуку с Мадлен Отмаховой не прощу вовек. [2005, ноябрь]
На Академию деньги Мадлен давал я. Академия при Президенте РФ. Две тысячи долларов. На взятку. Она почти потребовала: мне нужно. Из этих требований не следовало ничего, но я к ней относился как к жене. То есть, как к самому себе. Мама ее меня искренне благодарила после. Я помню, мы ссорились в ту осень. Мадлен говорила: да гуляй ты с кем хочешь - деньги не трать. А я купил штаны Людычу. Мадлен, не остается иного, меня курировала - так и узнала. И вот в один из дней мы - в театре на Юго-Западе, что смотрели - не помню, но прекрасно помню: возвращаемся - и злимся друг на друга страшно. Идем и не разговариваем. - (17:35)
Да, с этой зацепочкой про 95-й год я раскручу историю полностью. Богатый, кстати, был год. Я по одному долгу рассчитался, по другому - не полностью, одну женщину из Префектуры помогал из тюрьмы вытащить (у ее супруга покупал золотую цепь - тоже $2000, если не ошибаюсь), две тысячи стоила шуба Мадлен, плюс сама поездка в Грецию, в этом же году я начал учиться - были деньги на учебу. И я смеюсь сейчас: когда денег много - вокруг них бушуют страсти. В клубе две партии организовались: партия хохлов и наши девчонки - Ольга Ломакина, Катя Гершман, etc. Я наблюдал - и потешался искренне, какая шла битва за влияние на меня! Один в один политическая возня при царском дворе! - (17:45)
Про магнитофон я только сейчас вспоминаю, причем предельно смутно. Да, чего-то я там разбил. Возможно, та магнитола, которая покупалась для Вики в 1992 году. Но не факт. Не помню. - (17:50)
То есть, Штаты Мадлен были не на Новый год. Позже. Но это в любом случае была зима, возможно, март, потому что позже Кристина приходила в черном пальто. Я ее не устроил в ту зиму как партнер, но я был на стадии сексуальных экспериментов, сейчас всё бы сделал не так. И в театр мы с ней конечно не сходили. Жалею очень. Вообще надо было поселить ее у себя. Но я ее побаивался. Тяжелый карий сверлящий тебя взгляд - и молчание. «Хотьково - хоть кого» - это из ее речи. Хотьково - ее ж.д. ветка. - (18:00) - У нее этих кавалеров было - ну, в той же пропорции, как в том анекдоте: а ты у меня Боинг.
Но только всё равно Кристина была годом позже. И Штаты Мадлен, вероятнее всего, тоже. - (18:20)
Считаю - и не иначе, в 96-ом году девчонки дарили мне 28 роз. Квартира на Алексеевской. Летом 96-го у нас еще всё было благополучно. Просто, до того, как Мадлен съехала в Академию, в квартире на Алексеевской мы жили втроем. Видимо, пару-тройку месяцев. То есть, с Татьяной. Выхино: 1993 - 1994, Новогиреево: 1994 - 1996. Летом - Алексеевская, а после с Татьяной мы переселяемся в общежитие. Но только я не могу понять: квартира на Алексеевской осталась тоже. Я же не мог жить в двух местах сразу? Путаюсь. - (19:10)
Да, да, да! 1996-ой год: с Отмаховой мы проводим ночь в Новогиреевской квартире. Мне жутко стыдно за тараканов, которых развели с Татьяной, и каких Татьяна не травила, хотя целыми днями торчала дома. Хозяйка, блин! И после, когда съезжаем с квартиры, мне также неловко за этих тараканов перед хозяевами. И эти 28 роз были именно когда в 1996 жили втроем на Алексеевской. То есть, съезжать было некуда, денег особо не было, и Татьяна «переехала» к нам. После Мадлен переселяется в Академию, а мы с Татьяной - в общежитие, где жили год. И общежитие не могло быть в 1995-ом: когда Надежда была в Москве - я сдавал экзамен по логике, получал четверку, за какую совестно до сих пор (по хорошему, там «двойка» была бы самое оно - я не хотел учить логику), то есть, это по-всякому был 1996-ой, отстоящий от февраля 1997-го на девять месяцев. - (19:20)
Но только пазлы не складываются всё равно. 6 июня 1996 года мы с Татьяной расторгаем брак. В феврале 1997 получаем свидетельство о расторжении. Очень бедный год. Живем в общежитии. Но я не помню. И когда уезжаем - я забираю с собой дубовую дверь. И перевожу ее куда-то на Автозаводскую. Большого помещения в Затоне уже нет. Снимаю маленькую комнатку. В большое помещение, надо думать, я возвращался уже перед самым приходом Янки. Вновь его снимал. Причем и переселялся в него одновременно - чтобы не тратить деньги еще и на квартиру. - (19:35)
Вздор. Не складывается ничего. Дубовую дверь я перевозил на Автозаводскую. И там, в клубе, дарил Татьяне колечко с камешком. Я это помню - это было в маленькой комнате на Автозаводской с дубовой дверью. - (19:40)
Я помню, перед тем, как съехать от Макса, со второй Алексеевской квартиры, я, вероятнее всего, не работал. Денег платить за жилье не было, я просил повременить с оплатой, и мама Макса прибегала и описывала телевизор и какую-то еще технику. Потом я начинал работать, снимал комнатку на Автозаводской, куда позже в счет оплаты перевозил дверь, договорившись с хозяевами. И я помню, Кристи на Алексеевской квартире задавала вопрос: откуда деньги? И я отвечал: из тумбочки. То есть, ближе к весне я уже не работал. Но к себе я ее приглашал будучи на складе в Затоне. - (20:20) - Ничего не получается. Не хватает места во времени чтобы втиснуть все факты.
В 1997 году в Москве была Ланчик. И она знакомила меня с Наташкой, мамой двух принцесс. Тогда еще не мамой двух принцесс. Я точно жил на Алексеевской. - (20:25)
Но не факт, что это был 1997-ой. Вероятнее, 1996-ой. Я же дарил Наташке на д.р. ведерко майонеза, а день рожденья у Наташки летом. И жил я точно на Алексеевской квартире. Если ведерко майонеза я дарил не на день рожденья, то это, скорее, было весной. - (20:35)
Температура 36,5-. - (20:50) - Поднялась на целый градус.
Еще одно памятное событие. Ланчик, Олег, Флоранц и мальчик из французского посольства. И это было именно в отсутствие Мадлен, когда она была в Штатах. Ланчик пела оперным голосом - и Французы пели Марсельезу. С Наташкой, вероятнее всего, я познакомился именно в этот приезд Ланчика (я же помню, я жил на Алексеевской, а Наташка - по другую сторону от проспекта Мира), и очень похоже, что, вообще говоря, это было лето. - (23:15)
Не сплю. Ночью не сомкнул глаз. Работаю с письмами. Потому что, не исключено, кузина и выставила меня затем, чтобы кукловоды достучались до моих писем. Причем перед тем, как я бы их загрузил в облако. Читать они читают всё, а вот удалить через сеть - я не уверен, что могут. Просто, в последние дни я стал заклеивать бегунки рюкзака стикером с автографом, плюс замочек и даже два, и было бы странно, когда бы утром стикер оказывался бы нарушен. А в ангаре - открытый доступ, и когда на улице минус 14, расчет на то, что буду спать в ангаре. Но и кроме писем, ночлег в ангаре - это гарантированное расторжение договора. Так что не сплю. Но и сна - ни в одном глазу. Надо выходить на работу. Возможно, с понедельника уже выйду. - (04:40)
Когда вернулся вечером - Света первым делом сказала, что приходил охранник: не тот, какой приходил прежде, кого она отшила, а другой, кто сказал, что на территории я ночую не в первый раз, и что если он отыщет меня ночующим на территории еще раз - он вызовет полицию. То есть я должен спать в ангаре - чтобы в ангаре меня бы потрошили. А потом Света интересовалась, где я буду спать если не сплю ночь - и рекомендовала спать в метро. Чтобы у меня кроме прочего увели бы еще и рюкзак с телефоном и ноутбуком. Там же никого не найдешь. В торговом центре по крайней мере камеры, а в метро - ищи свищи. Я всё это намотал на ус, поставил галочку, но только теперь перекладываю письма, раскладываю в порядке возрастания по датам, чтобы точно быть уверенным, что письма в ангаре оставались все, - и в одном конверте - всё сошлось, а в другом - недосчитываюсь нескольких. Скрины, которые у меня в ноутбуке и в облаках - есть, а самих бумажных оригиналов или распечаток, остававшихся в ангаре - нет. - (07:00)
Трех писем недосчитался, одно лишнее. Упаковал конверт - накрыла сонливость, очень хочется спать. - (07:15)
Сердечко несильно. Не в первый раз за утро. Когда закрыл ноутбук, приходил озноб. - (08:55)
Спал с час. Очень сильный озноб. - (12:15)
Немеет нога, очень непривычные ощущения, и озноб. Вестравский ублюдок планирует Джессике зачать. Наконец отсканил еще один конверт. Убил полдня, но оно того стоило. Сохраняю в облаках не только файлы, но и архивы. Не исключено, ноги и озноб - в ответ. - (15:35)
Теперь для прокурора придется писать еще одну главу. Сердечко чуть. Открыл конверт и собрался сканить. - (16:10)
Заглюченное состояние, хочу спать. Сильный озноб. Ублюдок очень агрессивен. - (17:10)
Спал. Не знаю сколько. Больше часа. Во сне немели руки и ноги. Джессика - в походе с кавалером, который ее отхаживает. Чешется подбородок, на шее какие-то прыщи. Надо заканчивать сканить и писать прокурору. - (19:50) - Я как в воду глядел, когда остановился с обращением чтобы отсканить письма.
И озноб, конечно, тоже достаточно сильный. - (19:50)
Совершенно не факт, что обхаживающий Джессику ублюдок - сын Наташи Панковой, правильнее говорить, что он связан с Вестрой. - (20:25)
Сканирую письма. Думаю о смерти. Она уже где-то совсем рядом. Недалеко. В обозримом будущем. Хотя я ее не тороплю. - (21:45)
Озноб. - (23:15)